A+ A A-

Григорий Никитич Кольчугин. Гоф-маклер, коллаборант, мистик и переводчик

Непрост, ох непрост был основатель династии Никита Кольчугин: кузнец, купец, масон и заговорщик, ( см. номер  29 от 26.07.2017)

И сына своего единственного,  воспитал иначе, чем полагалось для людей его сословия. Рожденный 1779 году, внук  кузнеца, сын купца, наследник немалого состояния  Гриша Кольчугин, получил не просто лучшее по тем временам образование. Он с младых ногтей воспитывался как аристократ.

Приемный внук сенатора.

Воспитать человека как дворянина, можно только в дворянской семье. И  сын купца неведомыми путями и папенькиными связями оказывается на попечении действительного тайного советника, сенатора, знаменитого дипломата и мастера подкупа турецких визирей Алексея Михайловича Обрескова.

Родные сыновья Алексея Михайловича - Петр и Михаил к этому времени уже оперились, а сам сенатор отошел от дел. Григорий стал для него кем-то вроде приемного внука. В доме Обрезковых Григорий не только прилежно изучал науки, например, овладел французским, немецким и латынью,  но и что важнее, получил нужный круг общения, связей. Серьезные задачи взрослых людей решаются проще, если эти люди в детстве вместе по деревьям лазили.

Старт Григорию был дан великолепный. И он очень грамотно им воспользовался.

Гоф-маклер Кольчугин

Гоф-маклер Коммерческого банка и маклер Московской Учётной Конторы -такой пост занял совсем еще молодой Григорий Кольчугин.

"Гоф-маклер главный биржевой маклер, избираемый на определенный срок членами биржи из числа биржевых маклеров; входит в состав биржевого комитета. В его функции входит наблюдение за деятельностью маклеров, составление отчетов для биржевой комиссии по состоявшимся сделкам" - гласит экономический словарь. Должность не столько коммерческая, сколь надзорная. Некое связующее звено, или буфер  между властью и бизнесом.  Очень большая должность, да еще в Москве, которая де-факто оставалась купеческой столицей Империи. Возможно, предел высоты положения для третьего сословия. Не исключено, что далее предполагалось возведение в дворянство, вот уже  и особняк немалый по соседству с Трубецкими построен. Но тут пришел Наполеон и все испортил.

Коллаборант  Кольчугин

2 сентября по старому стилю Великая Армия вошла в  Москву.  До последнего москвичи не верили в возможность сдачи Первопрестольной врагу. Генерал-губернатор Ростопчин - тоже, поэтому по всему городу приказал развесить плакаты патриотического содержания. Растопчин, впрочем, знал не больше обывателей, потому как не был даже  допущен на совет в Филях.

Москвичи уходили из города, под носом у французов, бросив все. В городе осталось несколько процентов от прежнего населения. Среди этих процентов - Гоф-маклер Григорий Кольчугин. Трудно уйти, когда у тебя на руках старик отец, восемь детей, архив забитый до потолка архиважными бумагами да еще казенного имущества на 500000 рублей складировано. Авось пронесет. Авось не сработал, за Григорием Никитичем пришли. Конвоиры отвели его  к наполеоновскому коменданту  Москвы Жану Лессепсу. И тот предложил на выбор - расстрел или работа в оккупационной мэрии.  Кольчугин не был героем, и выбрал жизнь.

Кольчугин: Свой среди чужих.

Русский язык беден на слова означающие оттенки измены.  Французский в этом плане более гибок. У них, после 2-мировой, есть термин  "vichysto-resistance" означающий: "подневольно сотрудничающий с врагом, но сочувствующий сопротивлению"  

Вот таким сотрудником оккупационной администрации и оказался Григорий Кольчугин. Следствие, которое началось в разоренной Москве, сразу  после того как оттуда убрались очередные носители европейской идеи , доподлинно установило удивительный факт:

Григорий Кольчугин умудрился ни разу не присутствовать ни на одном заседании оккупационной администрации и не подписал ни одной бумаги. Проявил чудеса изворотливости, и когда бы ни спрашивал его Лессепс, он был в разъездах по городу. Инспектировал, например, гражданские больницы, которые существовали только в бюрократическом воображении.

Когда его - таки прижали  прямо в доме, и потребовали сопровождать фуражиров (т.е грабителей и карателей) по окрестным деревням за провиантом для оголодавших французов, Григорий прикинулся настолько больным чем-то  очень заразным, что конвоиры  были рады унести ноги.  

Кольчугин реабилитированный

Вскоре едва унесла ноги и сама Великая Армия, загадив за 36 дней в Москве все, что не сгорело. Изменников ждал суд. Самые ушлые попытались уйти с наполеоновским обозом. Те из них, кто дотянул до Березины, погибли, брошенные Бонапартом на переправе под ноги преследующим русским войскам, вместе с награбленным имуществом.

Кольчугин опять остался дома. Склады его были уничтожены огнем и разграблены, но архиважный архив уцелел. Два года длилось следствие, Григория обвиняли не только в измене, но и мародерстве.  По обоим пунктам - оправдан. Правда, о возможном дворянском достоинстве пришлось забыть.

Он - по прежнему гоф-маклер, но тут фортуна коммерсанта будь-то отвернулась от него. Нет, он не впал в нищету и ничтожество, дела идут, за строительство Красных казарм, с сам  Император Александр I золотую табакерку Григорию пожаловал. Но что-то поменялось в политических раскладах его высоких покровителей. И когда грянул крупнейший коррупционный скандал 19 века - с военным поставщиков В.В Варгиным, гоф-маклер Кольчугин оказался реально пострадавшей стороной.  Бывает так: бодались меж собой светлейший князь Чернышов да граф Татищев, а дела в расстройство пришли у коммерсанта Кольчугина.

Мистик и переводчик Кольчугин

Не счетами и справками едиными жив человек, даже если он биржевых дел маклер. Григорий любил книги. Читать, издавать, переводить. Григорий Никитич Кольчугин не забросил книгоиздательство, более того, он сам выступал переводчиком, по большей части, мистических текстов. Таких, что требуют тонкого иносказательного толкования, при сохранении определенной внешней стихотворной формы. Увлечение мистикой не слишком подобающее занятие для христианина, но что вы хотите при родителе-то масоне?

Однажды Григорий Кольчугин даже издал собственный перевод с немецкого  поэмы"Смерть Авеля" Соломона Гесснера. Дерзость - невероятная, потому как Швейцарский поэт, художник и график Гесснер был кумиром  читающей публики того времени. Он и сейчас почитается как крупнейший мастер европейского Рококо, но известен, пожалуй в довольно узком кругу знатоков и ценителей.

Собственных литературных произведений у Григория не было. Только после смерти  отдельной книгой вышли "Записки Григория Никитича Кольчугина о 1812 годе" - великолепный образец эпистолярного жанра и ценный  источник  по истории того времени.  

Восемь детей Григория Кольчугина каждый по своему продолжил дела рода. Александр Григорьевич - стал основателем нашего городка, но это уже совсем другая история.

Источники:

Валерий Иванович Ребров. Наши корни. Очерки по истории Кольчугинского края (Книга 2-я).

ГПИБ России (Историческая библиотека) Лица Никольской: полтора века семьи Кольчугиных http://gpib.livejournal.com/89137.html

Многоязычное генеалогическое древо "Родовод"  http://ru.rodovid.org

"Литература и жизнь". В.Г. Ёлчина
О роде и родословии Кольчугиных http://dugward.ru/library/alexandr2/elchina_o_rode_i_rodoslovii.html

"Записки Григория Никитича Кольчугина о 1812 годе" М. Москва 1879 г

Последнее изменениеЧетверг, 03 августа 2017 09:07

Оставить комментарий

Пишите

РСЯ1